Мраморный дворец в Петербурге на Миллионной улице – одно из самых необычных зданий нашего города, и, к сожалению, одно из самых недооцененных. Далеко не все петербуржцы здесь бывали, да и гости города часто не догадываются, что внутри находится музей.

А ведь этот дворец уже давно реставрируется, там восстановлено много интерьеров, и у него очень интересная, я бы даже сказала, захватывающая и драматичная дореволюционная история. Вот о ней мы с вами и поговорим.

Но я сегодня буду рассказывать в первую очередь не о строительстве и не об архитектуре. Мы вспомним о судьбах людей – владельцев и обитателей Мраморного дворца.

Мраморный дворец – это подарок Екатерины II фавориту Григорию Орлову. Так она решила его отблагодарить за верную службу. Ведь граф Орлов был не просто любовником Екатерины – в своё время именно он сыграл большую роль в российской политике. Орлов с братьями помог Екатерине совершить дворцовый переворот, чтобы занять престол.

Этот переворот произошел летом 1762 года, и уже через шесть лет Екатерина II позвала к себе архитектора Антонио Ринальди и приказала ему начать работу над новым проектом. И ещё через пару лет Мраморный дворец был торжественно заложен.

Когда началось строительство Мраморного дворца, Григорий Орлов жил в Зимнем дворце под одной крышей с императрицей. У них были близкие отношения, и, собственно, никуда он из Зимнего дворца переезжать не собирался.

Одно время Екатерина II даже хотела обвенчаться с Орловым, но Никита Панин, воспитатель цесаревича Павла, предостерег ее от этого поступка: «Императрица может поступать, как ей угодно,– сказал Панин, – но госпожа Орлова никогда не будет восприниматься подданными как императрица российская». Так что венчаться Екатерина II передумала.

Отношения Орлова и Екатерины были довольно бурными, они часто ссорились. И в конце концов роман с Григорием Григорьевичем, который тянулся почти одиннадцать лет, стал тяготить императрицу.

Но Григорий Орлов так просто сдаваться не собирался. Он не мог смириться с тем, что его отправляют в официальную отставку. Он возмущался, скандалил, или наоборот запивал и впадал в меланхолию.

А потом Екатерина познакомилась с Потемкиным, и Орлов вынужден был покинуть Зимний дворец.

Мраморный дворец в кругу семьи Романовых называли «дворцом трёх Константинов». Кто же были эти Константины? Сегодня мы в этом разберемся.

Кстати, греческое имя Константин пришло в Россию из Византии, но до конца XVIII века у нас не употреблялось. И вот, Екатерина II называет Константином своего второго внука. Это было частью реализации грандиозного «греческого проекта» императрицы. По этому проекту необходимо было выгнать турок с Босфора и возродить греческую Византийскую империю. А когда это произойдет, посадить на древний византийский трон в Константинополе русского царевича по имени Константин.

Великого князя Константина Павловича начали готовить к этой миссии с самого рождения. Его кормилицей была гречанка по имени Елена. Он играл с греческими детьми и с детства учился говорить по-гречески. С ним занимался греческий учитель.

В итоге «греческий проект» остался только в мечтах Екатерины II, но Константин так хорошо выучил язык, что говорил своему брату Александру: «Что за дурные французские переводы с греческого читаете вы, братец? Я читаю подлинники». В другой раз он увидел у своей бабушки книгу Плутарха и сказал: «такое-то и такое-то место переведено очень дурно, я переведу лучше и покажу вам». И действительно, перевел и показал.

Когда Константин подрос, бабушка нашла ему в Германии невесту, причем, не одну, а сразу трёх. Их мать, принцесса Саксен-Кобургская, привезла в Россию своих дочерей на выбор.

Есть легенда, что Екатерина II специально наблюдала из окна, как кандидатки в невесты вылезали из кареты. Одна запуталась в юбке (неуклюжая). Другая выходила очень долго и осторожно (копуша). А третья выпрыгнула быстро и изящно, ещё и успела на ходу расправить платье. На неё и указала Екатерина II.

Так принцесса Юлиана Саксен-Кобургская стала Анной Федоровной, супругой Константина Павловича. Невесте ещё не было пятнадцати лет, а жениху — семнадцати.

Но, к сожалению, всё было не так уж и замечательно. Личность первого владельца Мраморного дворца была невероятно сложной и крайне противоречивой. От отца Константин Павлович унаследовал болезненную нервность и неуравновешенность. Уже в детстве он отличался «крайнею живостью, переходившею в буянство». У него случались «вспышки самого необузданного гнева».

Бывший учитель математики великих князей Шарль Массон писал: «Кто бы мог вообразить, что молодой семнадцатилетний принц, живой и сильный, который только что женился на юной и прекрасной девушке, проснется после первой брачной ночи в пять часов утра, спустится на площадь перед дворцом и там с помощью палочных ударов будет муштровать двоих солдат из своей охраны? Так поступил великий князь Константин. Не знаю, обещает ли эта воинственная ярость хорошего генерала, но она наверняка служит доказательством того, что он никуда не годный супруг».

Однако безобразное поведение великого князя на этом не закончилось. Он развлекался тем, что стрелял из пушки в большом коридоре дворца, а свою жену сажал в огромную напольную вазу, чтобы случайно ее не убить.

В царствование Павла I Мраморный дворец стал последним пристанищем польского экс-короля Станислава Августа Понятовского. Как же это произошло?

Вообще, судьба Понятовского была довольно драматичной. Он на своём веку успел побывать возлюбленным Екатерины Алексеевны, будущей императрицы Екатерины II. Успел поцарствовать на польском троне. Правда, неудачно – всё своё тридцатилетнее правление он жил в «золотом капкане», то есть находился в зависимости от Екатерины II, был марионеткой в её руках. Современники называли Понятовского «соломенным королем», а всеми делами в Польше заправлял русский посол Репнин.

А в 1795 году произошел второй раздел Польши. Станислава Августа Понятовского под конвоем доставили в Гродно, и там он отрекся от престола прямо в день именин императрицы Екатерины II. Там же, в Гродно он должен был коротать свой век на унизительных условиях. Русское правительство оплатило все его долги, и он был официально взят на содержание тремя странами, которые разделили между собой польские земли – Россией, Пруссией и Австрией.

По преданию А.В. Суворов привез Екатерине II из Польши «сувенир» – королевский трон Станислава Понятовского, а императрица сделала из него стульчак для своей уборной. По ещё одной легенде Екатерина II скончалась именно на этом стульчаке от апоплексического удара в ноябре 1796 года.

Когда после смерти Екатерины на престол взошёл ее сын Павел I, он решил перевезти Станислава Августа Понятовского в Санкт-Петербург. Это был некий жест тщеславия – Павел I хотел показать свое великодушие по отношению к человеку, которого долгие десятилетия унижала его покойная матушка Екатерина II.

Пленному королю предоставили для проживания Мраморный дворец в Петербурге. Понятовский время от времени жаловался на тесноту (!), но тем не менее устраивал во дворце балы и обеды. На них бывали видные сановники и ученые, ценившие компанию остроумного и образованного экс-короля. Кроме того, Понятовский написал мемуары, которые дошли до наших дней. Там он описывал свою любовь к Екатерине II, которую он пронес через всю жизнь.
Станислав Август Понятовский прожил пленником в Петербурге два года и умер в Мраморном дворце в 1798 году в возрасте 66 лет.

Последнему польскому королю устроили пышные похороны. Согласно легенде император Павел I возложил на голову покойного позолоченную серебряную корону. Его похоронили в костёле (базилике) Святой Екатерины на Невском проспекте, в самом центре имперской столицы. Но праху Понятовского не было покоя. Гробницу вскрывали несколько раз, а в 1858 году произошло ужасное происшествие.

Дело в том, что в склеп Понятовского решили подхоронить останки ещё одного знатного поляка. Руководил мероприятием великий князь Константин Николаевич (кстати, о нём я сегодня тоже буду рассказывать, так как это один из владельцев Мраморного дворца). И вот, когда в костёле был вскрыт склеп, то все присутствующие решили из любопытства открыть крышку его гроба. В этот момент, как описывает свидетель, череп Понятовского в позолоченной короне выпал из истлевшего гроба, и в тишине с грохотом покатился по каменному полу. Под впечатлением от этого все онемели. Тогда великий князь Константин упал на колени и начал читать De profundis, и все последовали его примеру. Крышку положили на место, и оба гроба спустили вниз.

Вам, конечно же, интересно – а что было дальше с великим князем Константином Павловичем, сыном Павла I. Вернулся ли он в свой дворец после смерти Понятовского?

Конечно, со временем великий князь Константин Павлович вернулся в Мраморный дворец. Он проводил много времени на военной службе, но в свободное время с удовольствием отдыхал и расслаблялся в своей резиденции в компании друзей-офицеров, устраивая там шумные пирушки.

В 1806 году у великого князя Константина Павловича появилась фаворитка, которая жила с ним в Мраморном дворце. Ее звали Жозефина Фридерикс. В 1808 году она родила ему внебрачного сына, которого назвали Павлом. Великий князь дал ребенку свое отчество и фамилию Александров, мальчика крестили в домовой церкви. Это был единственный ребенок великого князя, законных детей у него не было.

После смерти своих законных владельцев Мраморный дворец перешёл в казну. Конечно же, внебрачному сыну великого князя Константина Павловича, Павлу Константиновичу Александрову эта резиденция не досталась. Правда, в качестве компенсации он получил от императорской семьи 1 млн. 300 тысяч рублей. Это была астрономическая сумма по тем временам.

Великому князю Константину Николаевичу было 22 года, когда он женился на очаровательной немецкой принцессе Александре Фридерике Саксен-Альтенбургской. В православии она получила имя Александра Иосифовна.

Император Николай I приказал полностью и заново отделать Мраморный дворец в качестве свадебного подарка сыну и невестке.

Итак, великий князь Николай Константинович. Это был, наверное, самый скандально известный отпрыск императорской фамилии за всю историю дома Романовых. Что же он натворил? Великий князь Николай Константинович, которому было двадцать четыре года, влюбился в американскую певицу и куртизанку Фанни Лир. Но в этом-то ничего особенного не было, скажете вы. И будете правы – увлечения молодых людей в семье Романовых считались допустимыми, если не выходили за рамки приличия.

Молодому офицеру вполне допускалось иметь связь с какой-нибудь актрисой или балериной и даже содержать ее, снимать ей квартиру или особняк.

Конечно же, чтобы содержать свою новую пассию, Николаю Константиновичу требовались деньги. И вот, в императорской семье начали происходить странные вещи. Например, в Зимнем дворце не досчитались нескольких драгоценностей. Потом у Александры Иосифовны в Мраморном дворце «потерялись» изумрудные серьги.

Поначалу Романовы как-то не особенно придавали этому значения (ну, пропало и пропало, подумаешь, парочка изумрудов куда-то закатилась). Но потом произошел действительно вопиющий случай…

В апреле 1874 года в Мраморном дворце кто-то ограбил семейную икону, которая находилась в родительской спальне. Это был свадебный подарок императора Николая I – Владимирская икона Божией матери в драгоценном окладе, который был украшен жемчугом и камнями. И вот, какой-то злоумышленник вытащил из оклада эти камни и жемчуг.

В итоге с молодым человеком обошлись достаточно сурово. Его официально объявили недееспособным, то есть, фактически сумасшедшим. Лишили прав, состояния и наследства. И сослали под охраной в самый дальний угол империи — в Ташкент.

И в Ташкенте Николай Константинович прожил практически безвыездно до самой революции 1917 года. Он прожил в ссылке 44 года. Причем, советская власть его поначалу не тронула, и не известно, как бы сложилась его дальнейшая судьба, но в 1918 году он внезапно заболел пневмонией и скончался в возрасте 67 лет.

В Узбекистане сохранился дворец Николая Константиновича (который, кстати, больше не носил ни титул великого князя, ни фамилию Романов – в ссылке он носил фамилию Искандер).

Как-то раз, уже лет через шесть после того, как Николая Константиновича выслали в Ташкент, в Мраморном дворце был прием. Принимали американского посла. И вдруг этот посол задал неожиданный вопрос: «А что это за статуя стоит у вас, Ваше высочество?» – спросил он хозяйку дома. Великая княгиня ответила, что, мол, статуя как статуя... работы итальянского мастера... «Так это же американка!» – «Какая американка? — — «Вашего сына Николая!». Тут Александре Иосифовне стало дурно, и вскоре после этого статую отправили в Ташкент. Мол, «пусть он там, в пустыне, наслаждается видом своей бесстыдницы». Вот так мраморная Венера и оказалась в Ташкенте.

А что же было с Фанни Лир? Её выслали из России. С великим князем она больше никогда не встречалась. Во Франции она пыталась, как сейчас бы мы сказали, монетизировать свою историю, и выпустила книгу о романе с Николаем. В этой книге к мемуарам прилагались письма к ней великого князя.
По настоянию российской полиции тираж был конфискован, однако издание уже разошлось в копиях, и было издано также и в Бельгии. То есть, стало известно широчайшей публике.
Но постепенно история забылась, а Фанни Лир умерла в нищете.

Я уже упоминала о том, что Николая Константиновича не только выслали навсегда из столицы, но и лишили наследства. Мраморный дворец унаследовал следующий по старшинству сын в семье – великий князь Константин Константинович (тот мальчик-подросток на семейном фото).

Константина Константиновича мы знаем как талантливого поэта. Он писал стихи, драмы, делал переводы Шиллера, Гёте, Шекспира. Сочинял русские романсы на музыку Чайковского и других известных композиторов. Но публиковать всё это под своим именем, а точнее, под фамилией Романов, он не имел права. На этот счёт был очень строгий протокол. Поэтому он был вынужден печататься под инициалами К.Р., такое условие поставил ему отец.

Кроме поэзии великий князь К.Р очень любил живопись русских художников. И есть интересная история про картину Куинджи «Лунная ночь на Днепре», владельцем которой был великий князь.

История такая. Однажды Константин Константинович услышал о том, что Куинджи пишет какой-то новый гениальный шедевр. И вот, он напросился в мастерскую Куинджи, причем, с кем-то в компании, инкогнито... Там он увидел прекрасную картину. Перед ним были лунная дорожка, таинственная луна, бескрайнее мироздание. Он влюбился в эту картину с первого взгляда и понял, что не успокоится до тех пор, пока ее не купит.

Естественно, великий князь тут же спросил у художника: «А сколько стоит?».

Великий князь Константин Константинович был последним владельцем Мраморного дворца. Он умер в 1915 году, ему было всего 56 лет. За год до этого его любимый сын Олег погиб на фронте. Это случилось в самом начале Первой мировой войны.

Смерть сына очень подкосила силы и здоровье великого князя, он так и не оправился от удара. У него обострилась астма и он умер от очередного приступа у себя в кабинете.

Оставшиеся сыновья, которые унаследовали дворец после смерти отца, решили его продать. Пока всё это оформлялось, произошла февральская революция. Временное правительство выкупило Мраморный дворец в национальную собственность. Но, как мы понимаем, совсем ненадолго.

Великий князь Константин Константинович почти всю свою жизнь, с 11-летнего возраста до самой смерти вел дневник. Причём, этот дневник был очень интимный, там было очень много личных подробностей. И он незадолго до смерти думал о том, чтобы его уничтожить, но потом решил завещать потомкам. И в 1915 году он завещал все личные записи Академии наук, но поставил условие: вскрыть эти дневники можно будет только через 90 лет после его кончины.

Это время должно было наступить в 2005 году, но все изменилось гораздо раньше: Февральская революция, свержение династии Романовых, Октябрьская революция 1917 года... И конечно же, после революции все документы были вскрыты. В том числе 66 толстых тетрадей, куда Константин Константинович каждый день заносил свои мысли на протяжении 45 лет, вплоть до смерти в 1915 году.

Дневники издавались, но не в полном объеме, а только за последние годы, 1911 – 1915.

После октября 1917 года здание было национализировано. Большую часть сокровищ Мраморного дворца передали в Эрмитаж. Первые несколько месяцев здесь находился Наркомат труда. После переезда правительства в Москву в марте 1918 года, во дворце находились разные организации.

От сказочных интерьеров мало что осталось, отделка парадных залов была утрачена. Сбили лепнину, закрасили позолоту, уничтожили камины. Хрустальные люстры передали в другие дворцы и музеи, или в партийные санатории. Лозунг «мир хижинам война дворцам» здесь можно было наблюдать в действии.

Единственное помещение, где сохранился интерьер – Мраморный зал на втором этаже, потому что в нём ленинградских школьников принимали в пионеры. Также сохранилась парадная лестница потрясающей красоты.

Первое, что мы видим сегодня, заходя во двор Мраморного дворца, это памятник Александру III. Хотя, для многих это неожиданно. Казалось бы – какое отношение имеет император к этому дворцу, ведь он здесь никогда не жил?